Есть страницы в историческом прошлом нашей родины, которые сегодня, в дни героической борьбы русского народа за свою независимость, нам особенно дороги. К таким страницам относится и пора начала и становления могущества России – эпоха Петра.

Небольшой исторический эпизод, послуживший темой для комедии Мариенгофа, – история о том, как шут Балакирев, преодолевая препятствия, добивается в конце концов разоблачения кучки казнокрадов и врагов народа, «что кровушки народной нажрались», – имеет не только познавательный интерес. Пьеса своеобразно перекликается с нашими днями, она волнует нас пронизывающим ее чувством патриотизма, беззаветной любви к родине.

Фактом постановки «Шута Балакирева» театр под руководством заслуженного артиста республики Ларионова делает как бы заявку на спектакль высокого качества и мы рады поздравить коллектив с первой творческой победой. «Шут Балакирев» – яркий, культурный спектакль, имеющий у зрителя большой и несомненно заслуженный успех.

Одной из основных и бесспорных удач спектакля является исполнение роли Петра I заслуженным артистом республики Ларионовым. Удачно используя актерские данные, Ларионов дает образу Петра своеобразное толкование, лишая его традиционной широкоплечести, изображая его уже утомленным, приближающимся к старости. Петр Ларионова сделан как бы в плане романтической живописи. Это скорей олицетворение государственной мудрости и вечного стремления вперед, чем исторически конкретный «мореплаватель и плотник». Но именно эта приподнятость, эта романтическая пафосность особенно убедительны.

Образ шута, идущий от традиций западно-европейского театра,– сложный театральный образ, одной из функций которого всегда являлась некоторая трагичность – «смех сквозь слезы», право говорить правду под видом шутки. Но шут Балакирев в пьесе Мариенгофа не условный театральный образ, а конкретное историческое лицо, патриот своей родины, надевший шутовской колпак не только для того, чтобы говорить правду, но и бороться за нее. И совершенно прав Добротин, освобождая по возможности своего шута от «шутовства», рисуя его иногда даже скупыми линиями. Шутовство Балакирева – легко и охотно сбрасываемая внешняя шелуха. Его прибаутки и присказки легко переходят в страстный пафос обличения. Под шутовским колпаком блестят умные, зоркие глаза русского человека, гражданина своего времени. Добротин создает обаятельный образ, это несомненная актерская победа.

Роль другого беззаветно преданного Петру человека – Якова Васильева прекрасно играет Семенов. Это истинно русский человек, крепко сколоченный богатырь, умеющий «коль любить, так не на шутку, коль рубить, так уж с плеча». Очень хорош Семенов, когда появляется в первом действии с убитым волком на плечах, сильные гневные интонации находит он в сцене допроса, перед лицом пыток и смерти, обличая врагов народа.

Интересен образ Лизы. Передовая девушка петровской эпохи, вырвавшаяся из терема русская женщина, «родившаяся в шатре военном», пламенная патриотка, она находит в себе гражданское мужество отказаться от отца, когда узнает об его измене. Тагац, играющая Лизу, делает ее живой, порывистой девушкой. Хороша комическая сцена любовного объяснения с принцем Карлусом. Можно было бы, пожалуй, поставить в упрек только одно (попутно это относится и к автору пьесы) – Лиза, и это несколько излишне подчеркнуто Тагац, слишком уж «эмансипирована». Пусть в ней есть итальянская кровь, пусть «знамя поколоченного шведа ей было первою пеленкой», – но все же это девушка XVII века: В спектакле же она моментами кажется вышедшей из значительно более поздней эпохи.

Враждебный Петру лагерь – лагерь ренегатов, казнокрадов, тунеядцев представлен в пьесе рядом образов. Граф Шестопал – представитель древней боярской Московской Руси, носящий за пазухой свою отрезанную бороду на случай, – если его не пустят в царство небесное – гнусное воплощение старого смердящего, исторически обреченного. Очень хорошо играет его Чагин, достигающий большой выразительности и подлинного комизма.

Образ Корякина – один из основных в пьесе и по месту, которое он занимает в комедии, противопоставлен образу Петра, драматургически симметричен ему. Мариенгоф заставляет Корякина раскрыть свое прошлое, рассказать о своих чаяниях н надеждах. Корякин – человек вышедший из социальных низов, вместе с Петром строивший русское государство и ставший активным врагом, ибо основной движущей силой его поступков всегда было неограниченное честолюбие, желание выдвинуться, на первом плане у него преобладали собственные интересы, а не благо народа. Таков князь Корякин – предатель и ренегат.

К сожалению, роль не удалась Кузнецову: Корякин – крупный государственный деятель. В нем есть черты Меньшикова. Это не единичный образ, а олицетворение определенного исторического явления; Кузнецов же играет мелкого хитрого жулика масштаба Шестопала. Он должен вызывать ненависть, он же вызывает смех. Сцена, где он хочет закрыть собой портрет Петра, теряет в игре Кузнецова всякий смысл, ибо трудно даже допустить мысль, что этот водевильный старичок может всерьез противопоставлять себя Петру. Кузнецов лишает роль политического звучания, тем самым обедняя мысль спектакля.

Полонский – актер явно тяготеющий к гротеску. Роль принца Карлуса начертана им острыми, ироническими, резкими линиями, моментами слишком уж выпадающими в «марионеточность». Как всегда, хороша Стрелкова в роли жены Корякина. Запоминаются Истомин в эпизодической роли торговца сукном, Маслов в роли офицера. Много теплого лиризма вносит Чечура в маленькую роль жены Балакирева.

Спектакль связан твердой режиссерской линией. Он хорошо оформлен художником-орденоносцем Р. Эрдманом. Интересна музыка композитора Геницианского.

Конечно, спектакль не лишен и недостатков. Нет еще чувства ансамбля, присущего театральным организмам, единого творческого стиля. Наблюдается некоторая актерская разностильность – бытовизм Кузнецова рядом с романтическим взлетом Ларионова, острый гротеск Полонского на фоне скупого реалистического рисунка Добротина. Отдельные эпизодические роли вообще недостаточно вросли в стилевую ткань спектакля (Матвеева в роли пажа). Есть и просто ляпусы, как, например, жалкая меховая доха, которая должна изображать шубу из камчатских соболей. Но все это своего рода болезни роста.

Важно то, что театр показал, на что он способен. «Шут Балакирев» – первый шаг к осуществлению тех надежд, которые возлагают на театр трудящиеся Тагила.

А. Андрес

#Великая Отечественная война #нижнетагильский драмтеатр #спектакли #спекаткль Шут Балакирев #артисты нижнетагильского театра #нижнетагильский театр драмы