А. М. Горький не раз указывал, что русская литература XIX века была ограничена изображением центральной полосы России. Между тем, жизнь, труд, типы и характеры других областей великого русского государства представляли не меньший интерес, особенно такие, как Урал. Урал был оригинальным краем нашей родины. Здесь впервые возникла тяжелая промышленность и сложились кадры крепостных рабочих – новый социальный тип, резко отличающийся, по выражению М. Сибиряка, от «крепостного рассейского брата» – духом активности протеста, энергией борьбы против «заводчиков-помещиков». Картины и образы Урала мелькают в русской литературе еще в творчестве «архангельского мужика» Ломоносова и Державина, но по-настоящему писатели занялись изучением оригинального быта Урала лишь с 60-х годов, со времени реформы, которая поставила многотысячное горнозаводское население в столь трудное положение едва ли не большего, чем при «крепи», рабства. Тема Урала приобрела в творчестве Решетникова, Мамина-Сибиряка, Кирпищиковой, Погорелова, Немировича-Данченко и др. авторов – общерусское значение не только ввиду наличия пережитков крепостничества на Урале, но как тема скованного самодержавно-полицейским строем богатства сил и талантов русского народа и богатства недр земли, способных обеспечить счастье и мощь нашей родины. В этом великий исторический смысл творчества как названных выше писателей, так и продолжающих их традиции современных писателей Урала – А. П. Бондина и П. П. Бажова.

Нижний Тагил и носящий его имя горнозаводской oкруг в своей почти трехвековой истории является характернейшей и типичнейшей частью горного Урала. Недаром лучшие романы Мамина-Сибиряка о судьбе горнорабочих написаны на материалах живой, подлинной истории Тагильского округа. Мамин-Сибиряк и как историк Урала знал, и как художник чувствовал, что здесь – «стержень» всей народной истории Урала, средоточие ее лучших, наиболее выразительных моментов и красок.

До Мамина о Тагиле писал в 70-х годах один Немирович-Данченко в своих талантливых и интересных очерках об Урале. Очерки эти печатались в свое время в журналах «Дело», «Русская речь», а в 90-х годах были изданы отдельной большой книгой под заглавием «По Каме и Уралу». В главах этих очерков, посвященных Тагилу, читатель найдет множество интереснейших фактов и наблюдений из быта старого, демидовского Тагила. Любопытно подчеркивание различия между кадровыми рабочими и крестьянами, которое дает автор. Народническая литература изображала крестьянина во всех отношениях как высший тип по сравнению с «развратным» фабричным рабочим, оторванным от земли. Немирович-Данченко свободен от этого предрассудка и рисует тагильских рабочих как передовых, развитых, энергичных людей, более смело и бесстрашно глядящих в лицо судьбы.

Это – факт огромного не только литературного, но и социально-исторического значения. Его после Немировича-Данченко отмечал и Мамин- Сибиряк, воинствуя против народнической лжи и фальши в рабочем классе.

В творчестве Мамина-Сибиряка Тагильский округ и его народная история служат материалом многих произведений, из которых наиболее важными являются «Горное гнездо» и «Три конца». Современному читателю уже трудно угадывать в образах этих произведений факты и живые лица Тагила XVII, XVIII и первой половины XIX века, но на самом деле вся основа этих романов исторически реальна. В «Горном гнезде» Тагильский завод назван Кукарским заводом. Главное лицо романа – Евгений Лаптев – заводовладелец П. П. Демидов, один из «анекдотических людей», как назвал его в сатирическом некрологе 1885 года Мамин-Сибиряк. Некролог этот, помещенный в XI томе сочинений Мамина в издании А. Ф. Маркса, является превосходным авторским комментарием к «Горному гнезду». Верность Мамина действительности характеризуется такой подробностью, что даже фигура рабочего-нищего с выжженными глазами, упоминаемая в конце романа, является исторически реальной.

В романе «Три конца» Тагильский завод назван Мурмосским заводом. Заводчик Устюжанинов, выведенный в этом романе, – это Н. Н. Демидов. Исторически реальны и все «заграничные» крепостные инженеры, получившие образование во Франции и кончавшие свою жизнь трагически, благодаря «рассеянности» и «забывчивости» заводовладельца. Один из этих «заграничных» – знаменитый изобретатель Черепанов.

Крепостной тагильский инженер Д. Ушков является прототипом выразительной фигуры Михея Колобова в романе «Хлеб». Уже из этого перечня видно, какое значение тагильский материал занимает в творчестве Мамина. Еще больше, чем Немирович-Данченко, Мамин подчеркивает энергию, талантливость, развитость тагильских рабочих – «настоящей за водской косточки». Насколько Мамин любил и ценил сложившиеся в Тагиле кадры горнорабочих, в особенности выдающихся мастеров «огненной работы», видно из того, что главной темой и «Горного гнезда» и «Трех концов» является тревога за судьбу этого драгоценного капитала, поставленного под угрозу гибели преступной политикой «помещиков- заводчиков».

Еще большее место, чем в творчестве Мамина, Тагил и его история занимают в творчестве А. П. Бондина – тагильского рабочего и уроженца Тагила. В его повестях и романах рельефно выступают история и быт Тагила уже XX века и особенно – советской эпохи. Бондин пользуется историей Тагильского района и г. Тагила для широкого реалистического изображения народной борьбы за советский Урал. Творчество Бондина продолжает лучшие традиции старой литературы об Урале и, подобно ей, поднимается на высоту общерусского значения.

Кроме Бондина, тагильский материал использовали в своих произведениях такие авторы, как Ян (повесть «Молотобойцы»), Е. Федоров (ром. «Демидовы») и др.

В целом литература, созданная на материалах Тагила, составляет лучшую и наиболее выразительную главу в большой литературе, посвященной жемчужине нашей родины – Уралу.

#Великая Отечественная война #художественная литература #тема Урала #горнорабочие #писатели #очерки о Тагиле #образы крестьян #образы рабочих #романы #произведения