Уже за полночь. Давно погасли огни в деревенских хатах. Село спит. Только далеко на выгоне, прижавшись друг к другу, сидят девушки и парни и слушают грустную мелодию старинной русской песни о бродяге, вернувшемся после долгих скитаний в отчий дом.

Баянист кончил, уложил баян в ящик и сказал:

– Спать!

– Ты бы еще поиграл, Яша. Куда спешить? – просили девчата.

– Поздно уже. Мне с утра на косовицу надо. С Колей Леневым косить будем. Кто кого опередит.

– Смеешься, Яков.

– Нет, не смеюсь. Коля все меня норовит обставить. Решили попробовать завтра.

Шестнадцатилетнего Яшу Смирнова считали лучшим косарем в деревне. Любо было смотреть, как легко и быстро валил он высокую степную траву, как мастерски работал бруском, отбивая косу. Все, за чтобы Яков не брался, горело в его руках. Захотел парень, баянистом стал. Пахаря лучше Яши в селе не найти. А уж верно молотить возьмется – больше его никто не намолотит. Вот с этим удальцом и задумал потягаться четырнадцатилетний Коля Ленев.

– Ты сначала подрасти, – подтрунивал над Колей его отец Иван Тихонович. – Куда тебе против Якова?

– Признаться, Коля побаивался этого соревнования. Но яшины успехи, всеобщее уважение, которым был окружен Смирнов (его и старшие не иначе, как Яковом Петровичем величали), не давали Леневу покоя.

…Еще утренний туман не ушел со степи, а косари уже ходили по своим участкам. Хоть накануне и посмеивался Иван Тихонович над сыном, а он не выдержал, пришел вслед за ним, взял у Николая из рук косу, покрепче насадил ее, бруском заправил и, возвращая сказал:

– В добрый час, сынок! Начинай.

Косили, не разгибая спин, не глядя друг на друга. В самый солнцепек Иван Тихонович велел Николаю обедать собираться, да и Якову поесть принесли. Часа два обедали, отдыхали, а потом косили снова.

Вечером отец Николая оглядел покосы и, помрачнев, сказал:

– Каши ел бы поболе, «богатырь». Только фамилию нашу конфузишь.

С тех пор прошло девятнадцать лет. И, вспоминая этот эпизод, Николай Иванович Ленев рассказывает:

– Якова я обставил не сразу. Три раза косили – его верх. На четвертый – на две сотки обогнал. Шуму в деревне было – не спрашивайте. Даже Яшкин дед, на что второй год с печи не слезал, и тот приперся покосы замерять.

Жизнь шла своим чередом. Ленев был призван в Красную Армию, демобилизовался и в 1941 году приехал в Н-Тагил. Здесь пришлось менять профессию. Стал Николай Иванович Ленев лесорубом Уральского мехлесопункта. Новое дело с непривычки казалось тяжелым. В степях калининщины, где родился и рос Николай, понятия не имели о метровой лучковой пиле, которой можно пилить только поперек. Как ни старался Ленев, как ни приноравливался, но на первых порах у него ничего не выходило. Тогда старый опытный мастер Шестаков подвел Николая к лучшему лесорубу Мартазину и сказал:

– Учись, присматривайся.

Только через полтора месяца Ленев стал работать самостоятельно и выполнять норму. Постепенно появлялись и сноровка, и опыт. По образному выражению Николая Ивановича «лучковая пила в моих руках сама ходить стала». Глядя на лесоруба, мастер Шестаков удовлетворенно говорил:

– С этого парня будет толк.

...Мелкая пороша засыпала тропинки, забила лесные дорожки. Горделиво покачиваются белые кроны деревьев. Сквозь ряды берез и елей видны уральские горы, сказочно красивые многообразием своих красок. По вчерашней тропе, едва различимой сегодня, медленно идет лесоруб. В руках он держит две пилы, на плечи заброшена сумка с двумя топорами. Лесоруб молод, хорошо сложен, доволен морозным днем и работой, которой он отдает всего себя. Временами лесоруб поет и лесное эхо далеко разносит слова замечательной песни:

«Хороша ты, матушка зима».

Но вот и участок. Длина его 130 метров, ширина – 25. Еще вчера лесоруб очистил участок от молодой поросли и валежника. Теперь можно к валке леса приступать.

Звенит лучковая пила, вгрызаясь в дерево. Не всякий лесоруб сумеет на «полное полотно» работать. Николай Иванович Ленев сумел. Не даром за ним закрепили звание лучшего лесоруба города и Урала. Завтра Ленев едет в Свердловск на областное совещание работников леса. Там он расскажет о своем участке, о себе.

…Из Свердловска Николай Иванович вернулся поздно ночью. Несмотря на усталость, сон не шел. Не давал покоя рассказ об американском лесорубе, который за смену свалил и разделал 25 кубометров королевской сосны.

Ленев знает: королевскую сосну не сравнить с уральской березой и елью. Сосна имеет 25 метров высоты (поэтому она и королевская) и, как говорится, без сучка и задоринки. Уральская береза и ель – низкорослы, сучковаты. Валка и разделка их сопряжены с известными трудностями. Но какое дело до этого общественному мнению. Американский лесоруб дал 25 кубометров, а он, Ленев…

В этот вечер Николай Иванович вспоминал родную калининщину и косаря Якова Петровича Смирнова. Вспомнил, как осмеянный девушками и парнями, он настойчиво добивался своего и добился.

– Нет, не уступлю американцу. И успокоенный принятым решением «не уступать», пошел к пилоправу за инструментом.

Уже на второй день по возвращению из Свердловска Ленев перекрыл рекорд американца.

Ныли руки, болела спина, но он не оставил рабочего места до тех пор, пока не разделал последнее дерево, пока мастер не сказал:

– Двадцать шесть с половиной кубометров.

Но лесоруб не успокоился. С каждым днем улучшал он свои результаты и в ноябре дал неслыханную выработку – 41 кубометр леса за смену.

Перед нами дневник. Первая страница его открывается фамилией Ленева. За 11 месяцев лесоруб вырубил и разделал три тысячи кубометров леса. За 11 месяцев больше трех годовых планов!

– Декабрьский счет у меня особый, – говорит он. – Я обязался семьсот кубометров леса за месяц дать. За четыре дня уже нарубил 137 кубометров.

34 кубометра в день! Столько ни один человек не рубит.

После трудового дня возвращается Ленев с лесосеки. Под ногами поскрипывает сухой снег. Высоко в небе светит луна. Тихо качают белыми кронами березы и ели, провожая богатыря леса.

 

А. БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ

#Великая Отечественная война #лесорубы #тагильчане #фотографии #трудовые рекорды