«Мария Стюарт» – не случайный рядовой спектакль в репертуаре Нового театра. Созданный в Ленинграде, еще в 1938 году, в период творческого становления театра, он носил тогда своеобразный программный характер и явился предметом горячих обсуждений в литературно-театральных кругах Москвы и Ленинграда. Само появление имени Шиллера на советской сцене рассматривалось, как возрождение того подлинно романтического пафоса, который по мнению А. М. Горького всегда придавал особую силу русской литературе и должен был стать неотъемлемой чертой героического искусства эпохи социализма. В плане освоения романтического наследия и была поставлена «Мария Стюарт».

Но не только в этом заключается значимость спектакля. Острая интересная режиссерская трактовка заслуженной артистки республики Бромлей и прекрасное актерское мастерство основных исполнителей делают его ярким произведением театрального искусства, сохраняющим на протяжении уже ряда лет неизменно волнующее звучание.

Надо ясно представить себе всю внутреннюю противоречивость этой трагедии Шиллера, чтобы по-настоящему оценить то большое искусство, с которым достигнуто гармоническое сочетание романтической тоннальности с реалистическим рисунком спектакля. Театру прежде всего надо было найти какую-то равнодействующую между шиллеровским истолкованием истории и конкретными историческими фактами. То реальное соотношение исторических сил, согласно которому борьба Елизаветы против католичества, ставленницей которого была Мария Стюарт, было явлением исторически-прогрессивным, и выражало собой волю народных масс, Шиллером поэтически искажено. История Марии Стюарт у Шиллера есть предмет философской трагедии. Признавая единственным содержанием трагического непреодолимый разрыв между желанием человека и его долгом, Шиллер акцентирует неумолимость рока, послушным орудием которого являются основные герои трагедии. Судьба Марии решена заранее, она –жертва каких-то неумолимых законов, и все симпатии Шиллера на ее стороне. Он романтизирует «шотландскую мятежницу», возлагает на нее ореол мученичества, создает глубоко трогательный и поэтический образ.

Именно творческое переосмысление образа Марии Стюарт является тем звеном, вытянув которое, театр, отнюдь не фальсифицируя величайшего произведения мировой литературы, как бы переносит трагедию из плана философского в плоскость раскрытия реальных исторических характеров. Очень умно и тонко преодолевает артистка Будрейко традиционные начертания образа Марии. Она снимает с нее ореол мученицы, лишает пассивности. Это прежде всего страстный политик, глубоко убежденный в своем праве на престол. Лишенная возможности действовать, она держится с достоинством, ее внешняя покорность и сдержанность – отнюдь не христианское смирение, это форма сопротивления, желание сделать хотя бы свою личную судьбу средством политической демонстрации. Мужество, страстность и решительность Марии в воплощении Будрейко делают этот образ ставленницы католической реакции обаятельным и привлекают к нему симпатии зрителя.

Совершенно иные творческие краски нашла артистка Куракина, играющая Елизавету. Вопреки Шиллеру, который считал ее мнимым орудием народной воли, Елизавета в изображении Куракиной – правительница большой политической дальновидности и государственного ума. Куракина подымает образ Елизаветы до значимости образа Марии, ставит ее рядом с ней, психологически противопоставляет как бы воплощая общественные противоречия глубоко противоречивой эпохи. Елизавета твердо верит в правильность своей политической линии, но оказываясь исторически победительницей, она не в силах преодолеть окружающего ее одиночества. Куракина превосходно передает этот трагизм одиночества, вызывающий даже какую-то аналогию с мрачным одиночеством больших государственных деятелей типа Иоанна Грозного.

Будрейко и Куракина являют собой пример замечательного творческого единства двух очень различных и взаимно дополняющих друг друга художников. Сцена встречи Елизаветы и Марии, где обе артистки в полной мере раскрывают свое большое мастерство – одна из лучших в спектакле. Будрейко играет Марию воплощением католической романтики, она двигается мягко и плавно, в голосе ее целая гамма интонационных красок от льстивой ласки до пафоса негодования. Куракина тяготеет к острому эксцентрическому рисунку. Ее Елизавета с порывистыми движениями, резким голосом, неожиданными переходами – полная противоположность Марии. Трудно найти во всем спектакле более волнующее место, чем сцена подписания Елизаветой приговора.

В плане спектакля образ преданного католичеству юного Мортимера (актер Лебедев). Запоминается прекрасная игра Таскина в роли графа Шрюзбери. Не очень убедительным показался нам Лейстер в исполнении артиста Ларионова. В данном случае трактовка шиллеровского образа пошла по линии превращения крупного интригана, человека больших страстей, в мелкого и подлого карьериста.

Большую роль в эмоциональном восприятии спектакля играет музыка композитора Гладковского. Общее впечатление дополняется прекрасным оформлением спектакля художником Малобродским.

Можно порадоваться, что приезд Нового театра в Тагил дает возможность широкому зрителю увидеть этот замечательный спектакль.

А. АНДРЕС.

#Великая Отечественная война #учреждения культуры #театральная деятельность #театры #спектакли